- Я их ненавижу, - тихо промолвила Иллира.

Джилла со словами в защиту творения Лало, готовыми сорваться у нее с языка, сердито повернулась в сторону дивана. Глаза С'данзо были закрыты, а из-под сомкнутых век медленно ползли слезы.

- Ну же, ну же, дорогая, все хорошо... - сработал материнский инстинкт Джиллы.

- Все т хорошо! - резко ответила Иллира. - Для того чтобы Видеть, я должна открыть себя Дару - слиться с ним воедино и настроиться на передачу того, что связано с вопросами, заданными просителем. Но я больше не верю в Дар.

Джилла кивнула. Взрослые мужчины, убивающие друг друга в битвах или даже в переулках Санктуария, это одно, но какая может быть цель в бессмысленной смерти ребенка? В памяти внезапно всплыла картина восьмого дня рождения Ганнера, когда Лало подарил сыну глину и набор инструментов для лепки. Сияние на лице мальчика залило обоих, когда отец и сын начали исследовать новые средства выражения. Ганнер был единственным из детей, унаследовавшим частичку таланта Лало. Но теперь мальчик уже не принесет красоту в этот мир. Сглотнув ком в горле, Джилла снова повернулась к Иллире.

- Нарисовано уже больше половины колоды. Когда она будет закончена полностью, Кама заставит меня гадать, а я не смогу, - с горечью произнесла Иллира. - Я не оправдаю ее ожиданий, и она выместит свой гнев на Даброу. О бесполезные боги Санктуария, я ненавижу ее! Ее и всех этих кровожадных надменных громил, уничтоживших мой мир!

- Может, возьмешь меч и выйдешь против нее? - спросила Джилла, пытаясь превратить в насмешку ненависть, сжигавшую ее душу. - Иллира, будь благоразумной. Ты поправишься, и твоя сила вернется!

- Моя сила... - задумчиво проговорила С'данзо. - Когда люди жгут наш народ за колдовство, это не оттого, что они боятся силы простых предсказаний...

Иллира умолкла. Темные волосы упали ей на лицо, и Джилла не могла видеть ее глаза, но в неподвижности С'данзо было что-то такое, от чего у нее по спине, несмотря на жаркий полдень, побежали мурашки.