Взгляд Молина вперился в Лало, стремительным движением жрец выдернул живописца из-за колонны
- Скажи же им, ты, червь! Разве Дирила - ваша богиня?
Лало молча смотрел на него, не столько обиженный, сколько изумленный использованием этого принятого у ранканцев презрительного прозвища илсигов. Некрасивая выходка Факельщика служила лучшим свидетельством охвативших жреца беспомощности и страха.
- Добрая богиня была здесь еще до прихода илсигов, - сняв маску, тихо ответил Лало. - Она правит пустынями и брошенными душами, обитающими там. Но люди редко молятся ей...
- Редко9 - спросил Кадакитис. - И когда же ей все-таки молятся, живописец?
Лало не отрывал взгляда от узора на плитах пола, чувствуя холодок в спине, будто одним упоминанием об этом мог навлечь на себя беду.
- Я был совсем мальчишкой, когда в городе последний раз свирепствовала большая чума, - тихо произнес он. - Тогда мы стали молиться Ей. Это Она навлекает недуг. Она и есть недуг, и Она же - излечение от него...
- Предрассудки червей... - начал было принц, но его голос был лишен убедительности. Молин Факельщик тяжело вздохнул.
- Я не люблю признавать справедливость местных поверий, но в данном случае, возможно, это необходимо. Ты, конечно, не помнишь подробности церемонии?
Его рука снова стиснула плечо Лало.
- Спросите жрецов Ильса! - вырвался из его хватки Лало. - Я был еще ребенком, и мать держала меня дома из страха перед толпой. Говорят, было большое жертвоприношение. Трупы умерших вытащили за город, чтобы отвлечь демонов, и сожгли их вместе с их пожитками в огромном погребальном костре. Я только помню мужчин и женщин, лежащих рядами на улицах, со свежей кровью от жертвоприношений на лбах.