Вместо этого, опустив руки на массивные плечи Джиллы, он начал мягко гладить ее по волосам. Латилла беспокойно заворочалась, погруженная в лихорадочный сон, затем снова затихла. Девочка раскраснелась, и Лало показалось, что ее скулы стали выпирать сильнее и под кожей проступил череп. Его руки судорожно сжались, и Джилла, обернувшись, спрятала лицо у него на груди.

- Ты была права насчет Единорога, - тихо произнес художник. - Но мы избавились от него. Найдем какой-нибудь способ справиться и с этим.

Джилла посмотрела на него, ее глаза блестели непролитыми слезами.

- Ох, глупый ты мой! Ты заставил меня испытать стыд за все те годы, когда я считала, что только мне приходится прощать...

Глубоко вздохнув, она тяжело поднялась на ноги.

- Да, мы сделаем что-нибудь - обязательно! Но сначала нужно умыться и достать что-нибудь поесть!

Пол содрогнулся под ее шагами, когда она подошла к двери и окликнула девушку, прислуживавшую им.

Когда они закончили завтракать, Лало почувствовал себя чуть-чуть более работоспособным. Вдалеке гулкая дробь барабанов храма смешивалась с нечленораздельным ревом толпы. Служанка Миртис сказала, что жрецы Ильса согласились на закате совершить жертвоприношение Дириле. Все надеялись, что запах бычьей крови ублажит богиню и толпу. В противном случае могло случиться так, что объединенных усилий гарнизона, пасынков и Третьего отряда коммандос окажется недостаточно для того, чтобы помешать царственной крови потечь там, где должна пролиться кровь быка, а в этом случае император вряд ли будет ждать нового года, чтобы "усмирить" то, что осталось от города.

Лало сел за стол и принялся разглядывать пеструю кучу карт. Примечательно, что, учитывая его духовное и физическое состояние прошлой ночью, они оказались вообще на что-либо похожи, ведь движением его руки управляло зрение прорицательницы. Лало удивился и решил, что-с художественной точки зрения эти карты превосходят те, которыми владела С'данзо до этого, подавив вспышку гордости, породившую у него эту мысль. Он не помнил, как рисовал карты, - все похвалы принадлежали Силе, водившей его рукой. А красота исполнения карт не будет иметь никакого значения, если они не исправят нанесенный вред.