- Я не собирался веселить вас, - натянуто произнес он, едва сдерживая гнев. - Мне известно, что проблемы простого рассказчика бледнеют в сравнении с...

- Прости меня, мудрец. Я не хотела обидеть тебя. Просто ты... Пожалуйста, позволь на этот раз мне стать учителем.

К удивлению Хакима, она встала рядом с ним у окна и перевесилась через подоконник так, что только кончики пальцев босых ног служили ей опорой.

- Боюсь, ты смотришь на все слишком однобоко, - серьезно проговорила бейса. - Тебе так много известно о Санктуарии, ты так давно наблюдаешь за его людьми, что тебя захлестнули внешние перемены, сделав слепым к скрытым внутренним течениям. Позволь сказать тебе, что вижу я, человек в Санктуарии новый.

Ты недооцениваешь свой город, мудрец. Ты любишь его так сильно, как, думаешь, не любит его никто. Но это в корне не верно. За два года, с тех пор как сюда прибыл мой народ, я еще не встретила мужчину, женщину или ребенка, которые, несмотря на громогласные утверждения обратного, не испытывали бы к Санктуарию чувств таких же глубоких, как твои, хотя, возможно, они и выказывают их несколько иначе. И, к своему удивлению, хочу заметить, что их чувства очень заразительны.

Увидев изумленный взгляд Хакима, императрица снова рассмеялась.

- Да, я нахожу, что, несмотря даже на тот факт, что в моих жилах течет кровь сорока поколений бейс нашей островной империи, ни я, ни моя богиня не оказались неуязвимыми перед очарованием вашего города. Сначала он казался мне варварским и жестоким, каковым он и является на самом деле, но в нем есть некие заразительные силы и стремления, напрочь отсутствующие у моего очень цивилизованного народа. Хоть ты и опасаешься, что все это кануло в Лету, я, глядя свежим взглядом, заверяю тебя, что все осталось, как есть, даже если не стало сильнее с тех пор, как появились мы. Черт с ней, с этой суматохой из-за денег и власти, Санктуарий по-прежнему Санктуарий. И если вдруг возникнет внешняя угроза городу, его народ станет грудью на его защиту и сделает все необходимое, чтобы сохранить независимость и свободу, ради которых он столько воевал. И бейсибцы будут на его стороне, ибо я и мой народ тоже теперь часть Санктуария, как ты и тебе подобные.