Те, кто уже выбрался из могил, спешили в сторону трона, образуя огромную и разношерстную толпу, в которой немецкий солдат с автоматом на груди шагал рядом со скифом, одетым в волчьи шкуры, а крестьянка в расшитой украинской сорочке отталкивала графиню, усыпанную бриллиантами. Люди покрыли всю пустыню, поднимая тучи пыли, но вокруг священника образовался небольшой островок свободного места, который толпа почему-то огибала, как река огибает скалу. Отец Василий хотел устремиться за всеми, но тут кто-то тронул его за плечо:

— Не спеши, твой час еще не пришел.

Священник оглянулся. Перед ним стояло невиданное существо. Хотя у него были человеческие черты лица, это был не человек. Оно выглядело намного человечнее самого человека, так же, как человек выглядит человечнее обезьяны. Его светлая кожа казалась прозрачной, а большие голубые глаза смотрели успокаивающе.

За плечами его клубилось, нечто похожее на облачка, и Василий понял, что это крылья.

— Твой путь еще не закончен! — произнес ангел, почти не шевеля губами. — Ты должен победить зло, грозящее твоему городу. — продолжил он.

— Какое зло? — хотел спросить священник, но слова застыли у него в горле.

Ангел указал на колокольню церкви, и отец Василий, увидел, что там прячется что-то темное, с недобро горящими глазами.

Все в его глазах стало расплываться. Исчез ангел, затем толпа живых мертвецов. Он еще успел оглянуться и увидел фигуру на троне, но разглядеть лица уже не смог.

— Отец Василий! — тряс его служка.

Он лежал навзничь на церковном дворике. Небо было чистым, город стоял цел и невредим. Василий бросился к колокольне, но и там никого не было.

Ночной бар «Арлекино» был самым солидным заведением своего рода в Лесогорске, хотя у людей из городов покрупнее и внешний его вид и обстановка внутри могли бы вызвать разве что ностальгию по временам воинствующего общепита. Не такой уж большой доход был у хозяев, чтобы произвести обновление интерьера. Посетителей было не густо, народ в этом провинциальном городке любил гулять строго по субботам или по праздникам, а в остальные дни бар всегда был наполовину пуст.