— Эй, красавица! — натянул поводья Олег, углядев впереди девицу в душегрейке поверх простенького полотняного платья, в белом платке с вышитым синей нитью краем и с коромыслом на плече. — Пожалей путника, дай воды колодезной напиться!

Курносая туземка остановилась, окинула его васильковым взглядом, осторожно опустила коромысло на землю, освободила от крючка одну из бадеек:

— Отчего же. Хорошему человеку воды не жалко. Пей.

— Благодарю, красавица… — Ведун поднял деревянное ведро, поднес ко рту, сделал несколько глотков обжигающе-ледяной воды, куда больше пролив себе на плечи. А попробуй попей нормально из широкой емкости почти в пуд весом, да еще с толщиной стенок не меньше сантиметра! Подходящей пастью создатель разве что бегемота наградил. Олег опустил ведро, отер губы. — Спасибо тебе, красна девица, спасла от жажды. Да еще с полными ведрами навстречу попалась. Стало быть, удача меня сегодня должна подстерегать. Не подскажешь, торг у вас где будет?

— Какой ныне торг, мил человек? — пожала плечами девушка. — Он, как реки-то разлились. Ни купцам, ни покупателям хода нет. Вот и пустует площадь. Нет никого.

— Реки? — навострил уши Олег. — А их у вас много?

— За воротами Олым разлился, — зацепила красотка ведро крючком коромысла, — а по другую сторону Сосна плещется.

— Так вот отчего всё так залило! — понял Середин. — У вас тут сразу две реки разлились. И обе отнюдь не ручейки… Кстати, а как селение ваше зовется?

— Чернавой прародители нарекли… — Девушка поднатужилась, закинула коромысло обратно на плечо. — Сказывали, от шелковицы всё округ черно было, как первый сруб ставили. С тех пор черными и зовемся.