— Мир этому дому, — поклонился ей Середин. — Севар Шорник здесь живет?

— Здесь, — вышла со двора женщина. — Чего тебе надобно, чужеземец? Купить чего в дорогу али шкуры продать желаешь?

— Олегом меня зовут, — решил для начала представиться ведун. — Добрые люди подсказали, ночлега у вас можно спросить. Не милости ради, хозяйка. Серебром расплачусь сполна. Половодье меня в пути застало, под крышей хотел бы переждать, а не в лесу, как пес бездомный.

— Серебром? — переспросила женщина. — Настоящим, али на золото или меха пересчитать думаешь?

— Чешуи новгородской у меня маленько есть, — пожал плечами Середин. — Хотя, коли желаете, золотых монет тоже пара имеется. Да только дороговато золотом-то за пару недель ночлега платить. Даже если в дорогу снарядите по чести и кормить одними гусями всё время станете. Сдачи просить буду.

Хозяйка промолчала, поправляя выбившуюся из-под платка прядь русых волос. Карие глаза смотрели даже не на гостя, а куда-то через плечо ведуна. Со щек медленно сходил румянец.

— Пусто отчего-то у вас в деревне ныне, — разорвал затянувшуюся тишину Олег. — Никого на улицах не видать. Прямо… сенокос, что ли?

— Ставень у распадка мужи разворачивают, — спокойно ответила женщина. — Паводок ведь. Как вода сходить станет, изрядно рыбы за ставнем застрянет. Пировать станем, рыбным днем лето встречать.

— Это здорово, — согласился Середин. — Если повезет, может, и я праздник увижу.

Туземка опять надолго замолчала. Ведун прокашлялся:

— Так чего, хозяйка, возьмете на постой? Мне ведь много места не надобно. И ем не за троих, сильно не обременю. Да и заплачу сполна, уговоримся.

В воздухе опять повисла тишина. Олег, которому всё это начало надоедать, уже собрался было ехать дальше, стучать к соседям местного кожевенника, как хозяйка вдруг отступила, слегка поклонилась: