- Вам еще не приходилось работать ради куска хлеба, - продолжил их отец, и Думери осталось лишь гадать, то ли он жалуется, то ли хвалится.

Они вышли на улицу и в золотистых сумерках повернули на север, присоединившись к десяткам и сотням неспешно прогуливающихся горожан. Лавочники уже зажгли факелы перед своими магазинчиками, и до ноздрей Думери долетел знакомый запах масла. Обычно он не замечал его, потому что запах этот сопровождал его всю жизнь, со дня рождения, но сегодня, смешанный с запахом пряностей, он казался мальчику каким-то особенным, магическим, вероятно, под воздействием выступления чародея, превращающим обычную улицу во что-то таинственное и прекрасное.

- Никто не работал и дня, ни один из вас, - пробурчал отец, разбивая магические чары заката и запаха.

- Так они никогда и не станут работать! - воскликнул Думери, ткнув пальцем в старших братьев.

Дорэн-из-Гавани удивленно взглянул на него, повернулся к Дорэну и Дерату, вновь посмотрел на Думери.

- Нет, не будут, - согласился он. - Полагаю, и Десса не будет, если проявит благоразумие.

Десса коротко глянула на отца, а затем продолжила рассматривать витрины, словно разговор ее и не касался.

- Значит, такая участь выпала только мне. - Думери изо всех сил старался изгнать из голоса негодование

- Ну не знаю, - неуверенно ответил отец. - Я уверен, мы что-нибудь для тебя придумаем.

- Что же? - В голос Думери прорвалась горечь. - Дорэн получает корабли, Дерат - деньги, Десса - дом, а что остается мне, кроме жалованья ученика? Ничего, и насколько мне известно, любому ученику приходится попотеть, чтобы сполна получить причитающееся ему жалованье

- Может, мы сможем удачно женить... - начал старший Дорэн.

Думери сердито фыркнул.

- У меня нет никакого желания жениться. - Он и не заметил недовольства отца: тот не любил, когда его прерывали на полуслове. - Тем более на таких условиях.