— Понял, — бывший беспризорник сразу же напрягся и умчался в левое крыло здания, где у купчины, некогда проживавшего здесь и бежавшего от кредиторов на север, раньше был склад, а у нас основная казарма.

— Не слишком ли? — усмехнулся Звенислав.

— Нет, не слишком. Даже если ваше беспокойство связано с чем-то совершенно посторонним и неопасным, лишний раз проверить воинов не помешает.

Мы шли по улице, ночь уже вступила в свои права, медленно падал снежок и на перекрестках горели уличные фонари, нововведение герцога Конрада Четвертого, да в окнах высоких каменных домов, были видны огоньки свечей. Все же, хорошо, что мы живем в самом престижном месте Норгенгорда, на улицах чисто, тихо и спокойно, да и городская стража в подобных местах бдит особо. Опять же доходный дом, в котором Курбат со своей подругой жилье снимают, близко, всего в трех кварталах. Кстати, вот и он, пришли, остановились перед входом.

— Ну, как, — спрашиваю я парней, — что говорит ваше чутье?

— Непонятно все как-то, смутно, — Звенислав настороженно оглядывался.

— Угу, — поддержал его горбун, — вроде смотрит кто в спину, и во взгляде этом, нет злобы, как если бы те или тот, кого за нами послали, на работу вышли или все чувства в них умерли и перегорели. Таких людей у рахдонов нет, у них все больше фанатики. Что плохо, не определишь, далеко опасность или же, совсем рядом. Ладно, — Курбат направился в дом, — я быстро, соберем вещи и на выход.

Горбун вошел в дом и двинулся вверх по лестнице, было слышно, как скрипят под его сапогами доски, а мы молча стояли под фонарем возле крыльца. Где-то неподалеку залаяла собака, я отвернулся я сторону, пытаясь понять, откуда идет звук, и в этот момент что-то сильно ударило меня в бок. На ходу, инстинктивно сгруппировавшись, на полусогнутых ногах, я упал в большой сугроб возле стены. Над головой что-то просвистело и, с явным металлическим отзвуком, отлетело от камня. С трудом, вынув ноги из сугроба, отскочил в темноту.