Мелех взял с золотого подноса, который перед ним держала на вытянутых руках красивая светловолосая женщина, гроздь винограда, отломил несколько крупных синих ягод и закинул себе в рот. Виноградный сок брызнул во все стороны, растекся по подбородку, и Хаим вновь устремил свой взор на окрестные холмы. В этот момент, он заметил невдалеке черные балахоны нескольких длиннобородых людей, ходивших среди воинов его армии в сопровождении многочисленной охраны и кого-то высматривающих. Настроение мелеха испортилось сразу же, рот искривила некрасивая гримаса, и он, не зная на ком сорвать свою злость, ударив ногой по подносу с фруктами и сплюнул на женщину, державшую его и упавшую на ковер.

— Мой повелитель? — рядом с плечом Хаима возник евнух Гарасва, один из его советников. — Вы чем-то недовольны?

— Уберите эту… — мелех кивнул на женщину, — тварь неуклюжую.

— Будет сделано, повелитель, — склонился в подобострастном поклоне Гарасва и дал знак охранникам, двум дюжим бордзу в тяжелых доспехах.

Гвардейцы подхватили рабыню под руки и выволокли ее из шатра, а Хаим задумался. С самого раннего своего детства, он стремился только к одному, стать правителем всей бескрайней степи и сделать народ рахдонов самым сильным в мире Тельхор. При этом в своих мечтах он представлял, что станет абсолютным монархом, и когда, наконец-то, после уничтожения своих родственников и верных им бури, он занял трон кагана и провозгласил себя мелехом, великое разочарование постигло его. Он узнал, что ему не суждено стать самостоятельным государем мощной державы, который решает все важные вопросы единолично.

Хаим вспомнил ту кровавую ночь, когда он стоял в тронном зале над трупом Смила, своего троюродного брата, которого так и не смогли взять живьем и расстреляли из луков, а неподалеку, умирал малолетний Вернигор сын Баломира, которого он лично заколол своим мечом. Тогда между ним и его дедушкой, премудрым старейшиной Лейбой, состоялся разговор, запомнившийся ему на всю жизнь и определивший всю политику бывшего Каганата Дромов на годы вперед.