Несмотря на такую аттестацию, “папаша” бормочет:

— Я действительно имею дело с господином Сан-Антонио?

— Вне всякого сомнения, — подтверждаю я, — Могу предложить вам стаканчик виски, господин Ляфонь?

— Я пью только воду, — говорит мой посетитель.

“Как и все такие шляпаки”, — думаю я, а мой собеседник недоверчиво продолжает:

— И вы раньше работали в полиции, где проявили себя во многих громких делах?

— Я польщен тем, что вы помните об этом, — заверяю я его.

Он скрещивает ноги, в которых угадывается косолапость (вероятно, он пытался раньше ее выправить), кладет перчатки на колени и небрежно спрашивает.

— Могу ли я спросить, — если это не покажется вам неделикатным, — почему вы, господин Сан-Антонио, ушли из полиции?

Все! Все одинаковы. Каждому приятно воображать что-то самое постыдное и плохое, даже скандальное: подлоги, взятки, сговоры с преступниками, какие-нибудь темные делишки, которые приводят к взрыву и вызывают отставку.

С тех пор, как я руковожу этим частным агентством, ни один клиент не обходится без вопросов: я ли это, и почему ушел из полиции?

— Уважаемый господин Ляфонь! Для деятельного человека утомительно работать под опекой начальства, не признающего новых методов.

Настольный телевизор на письменном столе, замаскированный под будильник и соединяющий меня со Стариком, внезапно освещается, и на нем появляются слова:

— Вот твоя благодарность?

Старик — мой учитель и начальник в прошлом, и теперь следит за всеми моими действиями. Я считаю, что он только этим и занимается — вечно прислушивается к моим словам.

Мое лаконичное объяснение, однако, удовлетворяет посетителя.

— Я изложу вам очень волнующую историю, — говорит он.

— Только не безнадежное дело, хотя такие дела бывают обычно интереснее других. — Он улыбается.

— Моя история — очень проста.

— Это доказывает, что она — хороша.

— Сейчас апрель, не так ли?