— Давай, старая, шевелись! Тебя ждут в замке.

Снова потянулись долгие одинокие дни заточения. Сидония не ведала о том, что разгневанный сообщением знахарки герцог выставил старуху из замка на ночь глядя, а сам поспешил во дворец.

«Избавляться от ребенка уже слишком поздно», — всю дорогу будоражили герцога слова целительницы.

Последняя надежда оставалась на чернокожую ворожею, которую недавно преподнесли в дар королю Померании испанские купцы. Ходили слухи, что ее специально привезли из Нового Света для устрашения врагов короны. Герцог вез с собой богатые подарки, чтобы умилостивить своего повелителя. Отец Сидонии даже в дурном сне не мог представить, что сила того золота, коим он одаривал герцога, будет когда-нибудь направлена против его дочери. Многие ювелирные украшения, подаренные той ночью королю, отличались тонкой работой и имели клеймо Ван-Борков.

Золотые побрякушки пришлись королю по вкусу, и он не отказал своему вассалу. И вот, разбуженная среди ночи, Сидония уже смотрела в страшные глаза горгоны Медузы, как она окрестила чернокожую женщину. Голова заморской гостьи была усеяна тонкими черными косичками. Они торчали во все стороны, словно тысячи гадюк и шевелились при каждом ее движении. Черная ворожея что-то шептала на непонятном языке и пускала клубы резко пахнущего дыма в лицо сонной пленницы.

Страх Сидонии постепенно сменился беззаботностью. Ступка с тлеющей травой под самым носом уже не раздражала ее. Теперь живые косички горгоны вызывали безудержный смех. Сидония бездумно жевала странные пятнистые колоски, не заботясь о черной плесени покрывавшей пшеничные зерна. Она не чувствовала ни запаха, ни вкуса, а вскоре и вовсе впала в блаженное забытье.

— В ночь, когда на небо взойдет полная луна, ваши чаяния сбудутся, — перевел слова чернокнижницы толмач. — Но если ты упустишь эту ведьму, великая беда опустится на твое семейство, — с изумлением услышал Отто.

Ворожею не медля подсадили к всаднику на вороном коне, и черная кавалькада растворилась в ночи так же внезапно, как и появилась.