Взгляд Рагнара ясно выдавал его отношение к сказанному.

— Я вижу, вам очень по душе эта идея. Не понимаю, как двоюродному брату наследника Дэвиона могут нравиться все эти дикие клановские штучки? — Он в недоумении развел руками, словно пытаясь обнять стол. — Хотя вы в свое время были наемником. Не исключено, что вам неплохо заплатили за приверженность этой бредятине. Только чем? Деньгами? Или этой женщиной, Ранной? За сколько вы продались, Келл Вульф, или как вас там зовут?

Прежде чем Фелан смог ответить, дверь распахнулась и в каюту вошла огненно-рыжая женщина в форме пилота боевого робота.

— Его купили за столько же, за сколько и вас, принц Рагнар, — резко произнесла она. — Ради того, чтобы навсегда покончить с войнами и разрушениями, можно пойти на любую сделку. Разумеется, есть и другой путь, тот, который избрали вы, — драться до победы. Терпеть поражения и снова воевать, постоянно сея смерть.

Несмотря на молодость принца, переубедить его было нелегко.

— А есть, полковник Наташа Керенская, и третий вариант, — парировал он. — Стать предателем, как Фелан, и повести вражеские войска против собственного народа. Ведь это наш Фелан отдал кланам Ганцбург, не так ли?

— И сделал это без единого выстрела. Ни один человек не погиб в результате смены правителей планеты. Не забывайте об этом, принц Рагнар, — мгновенно возразила Наташа Керенская, и ее синие глаза зло сверкнули. — Он покорил Ганцбург практически в одиночку. Фелан — человек, с которым многие считаются, и его влияние должно использоваться для прекращения кровопролитий.

Услышав слова Керенской, коротышка-принц побагровел. Сжав губы, он тупо уставился в пол каюты. Фелан почувствовал, что разговор может принять неприятный оборот, посмотрел на Керенскую, которая была его командиром, и по ее осунувшемуся лицу сразу понял, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Что случилось, Наташа? Какие-нибудь неприятности?

Керенская недовольно пожала плечами. Фелан, к своему удивлению, вдруг заметил, что вид у грозной полковницы был неожиданно обиженный и жалкий. Фелану внезапно захотелось как-то успокоить Керенскую, но слова утешения Наташа могла истолковать как проявление жалости к себе, чувства среди воинов оскорбительного. Фелан промолчал, зная мужество и способность Керенской справляться с любыми неприятностями.