После его ухода квартира показалась мне особенно пустой. Странно, день так хорошо начинался! Точнее, начинался так себе — с гражданки Очковой и фаллоимитатора, но после, на вокзале, почему-то показалось… А вообще-то креститься надо, если кажется! На что я, интересно, рассчитывала, дура?

Оставался компьютер, и оставался доклад, который следовало подготовить к вечернему разговору. Если сегодня опять придется общаться с Пятым, точно не выдержу — завою среди ночи.

На страх соседям.

«Здесь Девятый. Добрый вечер! Как дела, голубушка?»

Я облегченно перевела дух. Нет. Слабо сказано — дух перевела! Да я чуть от радости не завопила!

«Здесь Стрела. Я стараюсь, но очень устала. Очень! И писем нет. Помогите, а?»

Вдруг представилось, что этакое читает Пятый… Нет, и представлять не хочу!

«Голубушка, а может, вас отозвать? Завтра же. Вы свое сделали. Теперь специалист справится и без вас. Недельку в психушке посидите, а потом — в отпуск!»

Смеющаяся рожица на экране. Я улыбнулась.

Старый добрый дедушка сидит в глубоком «вольтеровском» кресле, в руке серебряный подстаканник с черным чаем. Сейчас сказку расскажет. Сказку про отпуск на теплом пляже, где по серому песку катится синий мяч, а в море, которое на самом деле не море, а самый взаправдашний океан, плавают акулы…

Нет, акул не надо! С чего это я вдруг подумала об акулах?

«Девятый! Спасибо, но ведь я здесь нужна, правда? Нужна?»

Минута, другая. Добрый дедушка думает, длинные тонкие пальцы застыли на подлокотнике «вольтеровского» кресла. И сам он в эту минуту похож на Фернейца.

«Нужны, голубушка! Вы уж постарайтесь, немного осталось. А насчет писем могу лишь посочувствовать. Мой старший тоже не пишет — звонит раз в полгода, и все. Кстати, это вам!»