А ведь обидно! Могла бы и переслать. Но меня не просили...

- Вот! Гляди! Черным по-русскому - "следователь прокуратуры Гизело", "это письмо", "передала". И как передала, тоже сказано - "через прессу и адвокатов".

- Ну, положим, не совсем по-русскому, - уточнила я и вновь взяла журнал. Ага, здесь. "Chungsrichter...." Ишь ты!.. "Следователь прокуратуры Гизело..."

Дело идет со скрипом, и я подумываю, не включить ли компьютер - там у меня неплохая программа-переводчик. Впрочем, главное понятно и без подсказки. Кто-то из пушкинских персонажей хорошо выразился о знании грамоты перед намыленной петлей.

- Сами переводили?

Смутился. Впервые за весь разговор.

-Да оно мне... Я, Гизело, в школе английский учил. Лидка перевела. Ну, ты знаешь...

Знаю. Вся прокуратора знает. Лидия Ивановна Жукова, кличка Жучка. Я бы с такой кличкой и часу не прожила - застрелилась. А наша Жучка ко всему еще и полиглотка. Поли-глотка. Гм-м... Ладно, по поводу сего не мне судить, а вот что касаемо статьи...

- Здесь сказано следующее: "Письмо отца Александра получено не по официальным каналам, поскольку следователь прокуратуры Гизело препятствует общению арестованного не только с прессой, но и с его адвокатами". Препятствовать! Hindern!

И снова обидно. Ведь не препятствовала же!

- Гражданин Егоров сам от адвоката отказался! Ревенко тычет пальцем в абзац, сопит над самым ухом.

-А не врешь?

Я, гляжу на часы. Десять. Бравый сержант Петров ждет в приемной.

- Вот что, Ревенко! Сейчас вы пойдете и возьмете словарь. Потом вернетесь - и извинитесь.

Все!

Послушался. Сам, конечно, переводить не будет, опять Жучку посадит. Ничего, ей полезно - поли-глотке!

Все это было бы смешно... Но это совсем не смешно. Опальные батюшки по-прежнему в камере, статья едва ли поможет, скорее еще больше раздраконит наших Торквемад, а мне сейчас предстоит душевный разговор о стандартной процедуре. Вновь, в который раз, гляжу на табло говномера. Зашкаливает!