В водорослях сверкнул металл. Танри подскочила и схватила его, прежде чем волна унесла груду водорослей. Нож… нет, длиннее ножа. По какой-то случайности лезвие глубоко вонзилось в обломок дерева. Девушке пришлось приложить всю свою силу, чтобы извлечь его. Ни следа ржавчины на десятидюймовом лезвии.

Какая удача! Танри сжала губы, повернулась и направилась назад, к фальконеру. Он прикрыл здоровой рукой глаза, словно не хотел смотреть на мир. Сидевшая рядом с ним птица испускала негромкие гортанные крики. Танри остановилась над ними с ножом в руке.

— Послушай, — холодно оказала девушка. Не в ее натуре оставлять в пустыне беспомощного человека, как бы он к ней ни относился. — Послушай, фальконер, можешь думать обо мне, что хочешь. Я тебе не предлагаю чашу дружбы. Но море выплюнуло нас, поэтому нам еще рано направляться к Последним Вратам. Мы не можем беззаботно отказаться от жизни. А раз так… — она наклонилась к нему и протянула ровный кусок древесины, — ты примешь мою помощь и то, что я знаю о врачевании. А знаю я совсем немного, — откровенно добавила она.

Он не убрал руку, закрывающую глаза. Но и не попытался уклониться, когда она разрезала рукав его куртки и рубашку под ней, чтобы обнажить руку. Никакой мягкости — чем дольше возишься, тем больше боль. Он не издал ни звука, когда Танри совмещала кости (слава Силе, перелом был простой) и полосками от своей одежды привязывала палку. Только когда она закончила, воин посмотрел на нее.

— Насколько плохо?

— Перелом чистый, — заверила его девушка. — Но как ты поднимешься с берега с одной рукой?.. — и она мрачно взглянула на скалы.

Он попытался сесть; Танри понимала, что не должна помогать. Упираясь здоровой рукой, он осмотрел вначале утесы, потом море. Пожал плечами. -

— Неважно…

— Нет, важно! — вспыхнула Танри. Она по-прежнему не видела выхода из этой западни — для обоих. Но не собиралась сдаваться, оставаться пленницей скал и волн.