- Она не будет мною командовать! - с каждым вдохом уверенность возвращалась к Танри. - Я салкарка, а не одна из ваших женщин. Так эта Йонкара - из-за нее вы ненавидите всех женщин?

- Может быть. Она правила нами. И проклятие ее держало нас в ее власти, пока не умер Лангвард. Как ты видела, он погиб от руки своей королевы, но его смерть частично освободила нас. Он долго искал возможности заключить дух Йонкары. И отчасти ему это удалось. И тогда мы бежали, как говорят легенды, и больше не допускали женщин в свои крепости.

Он потер руками лицо, стирая пыль исчезнувшего Салзарата.

- Это древняя земля. Я думаю, сейчас в ней никто не живет. Мы можем остаться здесь - если только тебя не станут разыскивать твои родичи. Иначе на нас падет тень другого проклятия.

Танри пожала плечами.

- Я салкарка, но не осталось никого, кто назвал бы меня сестрой по клану. Я работала на "Диком борове" без родственных связей. Никто не станет искать меня, - девушка встала, положила руки на бедра и отвернулась от моря.

- Фальконер, если на нас ляжет проклятие, придется жить с ним. Но пока человек живет, его может ожидать в будущем разное: и хорошее, и плохое. Надо только смотреть в лицо тому, что придет.

С неба до них донесся протяжный крик. Тучи разошлись, и в слабом солнечном свете показался сокол. Танри откинула голову, следя за ним.

- Земля твоя, а море мое. Что скажешь, фальконер? Он тоже встал.

- Меня зовут Ривери. И в твоих словах есть смысл. Проклятиям пора уйти в тень, а мы пойдем в свете и увидим, что лежит впереди.

Плечом к плечу они спустились с холма, сокол парил у них над головами.