Но только Майкл потянулся к ручке, как дверца распахнулась и на тротуар выскочил пассажир с «дипломатом» в руках. Явно опаздывая на деловую встречу, он растерянно хлопал по карманам пиджака в поисках бумажника. В первое мгновение ни Хейвелок, ни пассажир не узнали друг друга; первый был поглощен мечтами о ресторане, а второй хотел побыстрее рассчитаться сводителем.

— Хейвелок? — неожиданно произнес пассажир, поправляя на носу очки. — Неужели ты, Майкл?

— Харри? Харри Льюис?

— Ты угадал. Как поживаешь, Эм. Эйч.?

Льюис был одним из немногих, кто обращался к нему по инициалам. Так повелось еще с университетских времен — оба учились в Принстоне, и по окончании изредка продолжали встречаться, несмотря на то, что Майкл поступил на государственную службу, а Льюис остался на преподавательской работе. В настоящее время доктор наук Харри Льюис был деканом факультета политических наук в небольшом, но весьма престижном университете Новой Англии. Время от времени он наведывался в Вашингтон в качестве внештатного консультанта госдепа. Там они и встречались, если оказывались в столице одновременно.

— Превосходно. По-прежнему получаешь здесь свои суточные, Харри?

— Значительно реже, чем в прежние времена. Кто-то научил вас самостоятельно расшифровывать туманное арго, на котором составляют характеристики своих выпускников наиболее престижные университеты.

— Пронеси и помилуй. Значит, теперь вместо меня придет бородатый тип в джинсах с прилипшей к губе сигаретой из «травки».

Глаза за очками с бифокальными линзами выразили удивление. Профессор был потрясен.

— Кончай издеваться! Ты что — ушел со службы? А я-то думал, там пройдет вся твоя жизнь.

— Совсем напротив, Харри. Моя жизнь началась пять, может быть, семь минут тому назад, когда поставил последнюю подпись. Через пару часов мне предстоит прекрасный ужин, счет за который впервые за многие годы не будет оплачен из специальных правительственных фондов.