Змей, зажатый с двух сторон бортами повозки, и впрямь только шипел и выпускал дым, не в состоянии что-либо поделать с нахалом, вскочившим ему на загривок. Граэррцы осмелели. Сеапсун оказался не таким страшным, как они ожидали, тем более пример отваги им подавал сам король. Крокки двинулся по чешуйчатому телу к голове твари. К этому времени змеиные воины окончательно пришли в себя. Они выставили копья и, прикрываясь щитами, бросились на Лазго и его бойцов. Возле повозки закипела отчаянная битва. Лошади граэррцев обернулись в людей, схватили топоры и мечи, которые были приторочены к их седлам, и вступили в схватку, сражаясь бок о бок с воинами других граэррских Родов. Пока к месту боя не успели подтянуться зеленолицые, следовавшие в арьергарде конвоя, граэррцы успешно сдерживали натиск. Они распрягли мулов, тащивших повозку, и те, обернувшись в людей, присоединились к отряду Крокки. Это была существенная подмога, потому что люди из Рода Мула славились богатырской силой и выносливостью, а те, которых освободили граэррцы, испытали к тому же кнуты и зверское обращение захватчиков, превративших их в рабов. Они дрались со своими притеснителями с небывалой яростью. Тем временем Крокки беспрепятственно достиг головы чудовищной твари. Голова по своим размерам была несколько крупнее остального туловища. Помимо разинутой пасти, извергавшей дым, на ней выделялись два больших, каждый размером с тарелку, глаза, горящих как уголья. Крокки знал, что убить Сеапсуна невозможно, однако, проходя по громадному туловищу, он все же несколько раз попытался вонзить в него меч. Все его попытки были безуспешны. Меч лишь скользил по твердой, как панцырь, чешуе. По мере того, как Крокки приближался к голове, тело Сеапсуна вибрировало все сильней, удерживать равновесие на нем становилось все труднее; возле головы Крокки вынужден был передвигаться ползком, каждую минуту рискуя свалиться со скользкого туловища, после чего змей, лишь слегка шевельнув своим мощным телом, мог раздавить его в лепешку.