Командный отсек наполнился зловонием страха.

– Думаю, мы в червоточине, - заключил Адриан, словно это все объясняло.

– Что это? - удивилась Френсис. Она сидела на одном из кресел перед панелью управления, оказавшейся совершенно бесполезной с тех пор, как корабль начал двигаться. Теперь все показания вертелись на экране в безумной пляске.

– Какие-то искажения. Ведь до сих пор в червоточине никто не бывал.

– Но какие-то предположения есть? - допытывалась Френсис.

– По идее, червоточина должна куда-то вести, - объяснил Адриан. - Мы вошли с одного конца; значит, где-то есть другой, и оба они соединены через гиперпространство. Физики считают, что они должны выглядеть, как черные дыры, только без горизонтов.

– По-моему, больше похоже на белую дыру, - заметила Френсис.

– Некоторые ученые предполагают, что относительное движение входов в червоточину превращает энергию космического микроволнового фона в видимый свет и создает что-то вроде интенсивного сведения.

– Жаль, что они никогда не узнают, насколько были правы, - вставила Джессика. Она стояла между Адрианом и Френсис, положив руки на спинки кресел.

– А что, эти штуки… червоточины, они повсюду? - не унималась Френсис.

Адриан покачал головой.

– Естественные червоточины должны быть маленькими и недолговечными. Эта создана искусственно.

– Но кому понадобилось создавать червоточину? - удивилась Френсис.

– Для того чтобы как можно быстрее перебраться с одного конца Вселенной на другой. Это может объяснить, почему Питер получил послание в энергетических лучах. Передача сообщения на межзвездные расстояния могла затянуться на века или тысячелетия, если расстояния были действительно велики. Но если они исходили из того конца червоточины, что находится вблизи Солнечной системы, значит, могли прибыть менее чем через год. И тот, кто находился на другом конце, знал, где мы, а может, и следил за нашими передвижениями.