Однажды, разомлев в тепле, он так и заснул на подстилке возле стены, с листочками на коленях… И приснились ему кошмары, да такие мрачные и тоскливые, что он проснулся в смертельном ужасе и наяву испугался ещё больше: вокруг было темно. Сон все ещё мешался с явью, и Гек не мог понять: то ли он действительно ослеп, то ли свет вырублен. Вдруг он заметил слабый «пуговичный» блеск пары маленьких глаз и вспомнил: сквозь сон что-то шевельнулось у него на груди, тёплое, мягкое… Тут-то он и проснулся. Крысы! Гек выхватил нож, щёлкнул им и, стремительно вращаясь вокруг своей оси, стал кромсать темноту. Видимо, крысы были значительно ниже ростом, чем Гек себе вообразил, поскольку нож так и не встретил у себя на пути живой преграды и лишь свистел разочарованно. Геку даже почудился шепчущий хохоток, хотелось дико закричать и проснуться… Нет, руки-ноги слушаются, он себя чётко осознает – это не сон. Главное – не паниковать, а: сориентироваться по стенке, добраться до предохранителя, нажать на пипку.

Гек взял себя в руки и через минуту уже фыркал возле крана, смывал с себя страх. Он потом обшарил и выстукал все углы и закоулки и нашёл все-таки крысиную щель под одним из ящиков у стены. Он набил дыру битым стеклом и металлическим мусором, который насобирал в тоннеле, с тем чтобы в будущем замуровать её наглухо. Уходя, он и железный ящик поставил на унитаз, придавив крышку бутылкой с золотом. Он знал сам и слышал от других, насколько хитры и изобретательны эти твари: они проникают даже сквозь воду унитазной трубы.

После того случая он долго боялся спускаться в «Пещеру», как он это называл. Его смущало, что он вовсе не слышал крысиного писка. И глазки очень уж высоко блестели, откуда бы? «Бабские» страхи он преодолел, но с тех пор не засыпал там ни разу.

Когда пошла катавасия с документами и отпечатками пальцев, Гек сообразил, что если бы к пальчикам ещё и внешность поменять, то он и судимостей лишится, и ненужных обязательств, и сможет начать новую жизнь. Золотишко подождёт пока, никуда не денется… А сидя в сицилийской тюрьме, решился окончательно. Правда, он предполагал, что сделает это в Бабилоне, но уже в Швейцарии решил: чего тянуть – здесь даже надёжнее будет. И доктору Дебюну он дал для образца два отлично скопированных по памяти рисунка-портрета: Джез Достань – в фас и в профиль.