Дуст действительно выглядел неважно: по-прежнему здоровенный, как кувалда, он обрюзг на лицо, обносился, ходил небритый и плохо причёсанный.

На шум из зала отвлёкся Нестор за стенкой. Он подошёл к окошку, для зала – зеркалу, и заглянул внутрь. Начинающаяся сцена ничем его не удивила, он недовольно сморщился, но вмешиваться не стал – мир не переделаешь, да и ехать пора. Ч-черт, не харчевня – притон!

Он ещё раз бросил взгляд на участников и замер. Мужика он не знал и не видел никогда, но что-то там было не так. Рюха остолбенело стоит с лопатником в руке – ну, он артист известный, растерялся – с понтом дела! Дуст – тот похуже изображает, но вот мужик… Он ведь ничуть не боится и не менжуется, как у себя дома. И на дурака не похож… Лягавый, может? Ну их всех к хренам, пусть сами разбираются. Нестор вышел через чёрный ход, по пути велев директору приглянуть за ситуацией и доложить потом, если что случится…

Долго ждать доклада не пришлось. Не успел Нестор посадить своих «хулиганов» в мотор, чтобы отвезти в контору да по-отечески с ними «побеседовать», как к нему подбежал один из прикормленных ранее стражей порядка и сообщил, что Нестора обыскались в «Трюме».

«Так и есть, – с досадой подумал Нестор, – на лягавого наскочили. Ну все: эти аферисты пусть сидят, пока не сгниют, а остальных уродов я отважу. Шалман только за счёт „товара“ да отстёжки и держится, сам – убыточен… ну, почти убыточен…»

Действительность оказалась не лучше лягавского прихвата. Дуст, судя по последней информации, умирал в больнице с перебитым хребтом, у Рюхи сломана правая рука и оторваны оба уха, у Пенса, официанта, «молодчика-наводчика», отобраны наличные деньги и оторван указательный палец правой руки (за наводку). Все столы и большинство стульев в зале разломаны, бутылки перебиты. Витрины тоже. Свидетелей не было, патрульных не вызывали. Окружающие – соседи, торговцы, наученные горьким опытом, думали, что все идёт по программе, обычной в этом заведении, только чуть более шумной сегодня.