Гек зашёл в банк, чтобы сдать десятитысячную предъявительскую облигацию, и угодил в вооружённое ограбление. Двое в чулочных масках решили отобрать у кассира деньги, но тот успел нажать на кнопку. Прибыла полиция, началась катавасия со стрельбой, преступников повязали, а заодно и Гека и ещё одного господина, поскольку они были единственными мужчинами среди посетителей. Операционистки и кассир попытались было выгородить их, но сержант мгновенно погасил галдёж криком «молчать!», пообещал разобраться, а этих двоих отправил в отделение. Но на территории отделения располагалась обувная фабрика, где в тот день выдавали зарплату, так что околоток был переполнен мелкими «посетителями», пьяными в грязь. Эти двое были трезвыми и могли помешать спокойно досматривать карманы привычных клиентов. Недолго думая дежурный по отделению направил их прямо в «Пентагон», якобы неправильно приняв их за налётчиков.

Геку не доводилось ещё бывать здесь, в легендарной тюрьме, и он с любопытством изучал окружающее. Его развеселили почему-то металлические подступенки на тюремных лестницах, выполненные в форме пентаграмм, как и оба основных здания. Ну прямо монограммы на бельё, метки владельца. Всего крупных построек было три: две «звезды» и «больничка». В одной «звезде» была тысяча камер и в другой тысяча. В одной сидели подследственные и «переследственные», в другой разматывали срок полноправные сидельцы.

Камеры строились в основном как одиночные и малопоместные, но это было давно. Администрация умело размещала в каждой «звезде» по пяти и более тысяч человек, по тысяче на луч. Гека и мужика (протестантского пастора, как выяснилось позднее) развели, естественно, по разным камерам, и Гек вошёл в свою.