Сокамерники давно уже спали, когда Джим предложил поднять ставки (за три часа выигрыш Гека составил два пенса). Гек согласился…

Когда ставки поднялись до сотни талеров, а проигрыш разгорячившегося Гека до тысячи, Джим окончательно обнаглел в тасовке колоды, и без того меченой. Вдруг он выкатил глаза из орбит и захрипел: Гек левой рукой схватил его за горло и уверенно сжал с нужной силой.

– Ты, порчак, ты какие стиры катаешь? Битые. Это неправильно. И почему у тебя два туза по низу ходят второй раз за одну талию? Бубны в тыкву ударили, что метёлки мечешь перед незнакомыми людьми? – Гек правой рукой разжал Джиму ладонь со злополучными тузами. – Знаешь ли, что положено за такое? Что таких – к крысам приравнивают, знаешь?

– Ты что, офонарел? – прохрипел испуганно Джим. – Я же просто шутил, в виде фокусов…

– Не толки парашу. Перед игрой этой, фратецкой кстати, договаривались – честно играть, то есть без исполнений. Было?

– Да кто ты, свой, что ли? Или куму служишь? – вместо ответа хрипел ему Джим.

– Следи за базаром, я тебе не фратец-лопушатец… Горло отпускаю сейчас, но только пикни громко – удавлю. Понял, я спрашиваю?

– Понял…

– Рассказывай…

Гек угадал: Джим (ржавый, кличка Дельфинчик) хотел сделать отчаянную попытку – отвалить из «Пентагона».

«Терять нечего – или вышак отмерят, или заставят в „парочке“ сидеть. А там, сам знаешь, с нашими разговор короткий, – как псины беспредельного толка действуют».

Про себя Гек сказал лишь, что в непознанке, надеется уйти. Заварили чаек. Гек попил из вежливости. Потом приказал Джиму раздеваться и сам принялся стаскивать с себя пиджак и брюки. Гек захватил неоспоримое лидерство, и Джим подчинился, только спросил причину. Гек объяснил ему, что поддержит его попытку и что в таком виде Джиму даже дёргаться не стоит, надо меняться. Сняв рубашку, Гек обернулся на внезапно окаменевшего Джима: тот смотрел, разинув рот, на медведя и звезды.