И они почему-то отправились прямо ко мне. Весьма подверженная всякой мистической чепухе Мэри вбила себе в голову, что в доме теперь может поселиться жилец с большой собакой - я никто другой. Все это тем более странно, что оба понятия не имели о моем четвероногом приобретении... Однако стоило им увидеть Крошку, как они буквально повисли на мне, убеждая купить домик. Мэри, по-моему, сама не очень-то понимала, что с ней происходит: они ведь приехали уговаривать меня сначала купить себе большую собаку, а уж только затем - дом! Почему они выбрали меня, я до сих пор не знаю. "Вот увидишь, тебе там понравится!" - и все дела. Как бы то ни было, дом мне лег на сердце, а наличие собаки рассеяло последние сомнения.

Так что примите новое пополнение Вашей коллекции необъяснимых явлений".

Так они переписывались около года. Писали молодые люди друг другу часто и помногу, и, как это часто случается, быстро сблизились. Со временем Алистер и Алек обнаружили, причем совершенно случайно, что в их письмах все меньше места занимает Крошка, хотя, конечно, были и такие, что посвящались исключительно ему. Все реже в этих письмах он выступал в роли canis superior - суперпса; он был просто псом - от морды до кончика хвоста - и поступал, как положено воспитанной собаке. Странности происходили с ним только от случая к случаю. Поначалу Крошка выкидывал труднообъяснимые фокусы в самые неожиданные моменты - то есть когда Алистер этого менее всего ожидала; позже он научился демонстрировать свои необычные способности, когда она этого ждала. А потом стал и вовсе управляемым: превращался в суперпса только по просьбе хозяйки...

***

Коттедж стоял на самой вершине холма, под которым проходила железная дорога, тянувшаяся по берегу реки. Сами поезда видны не были, из-за холма доносился лишь перестук колес. Воздух был первозданно чист и полон необъяснимой тревоги, смешанной с надеждами на лучшее будущее. Будто кто-то ехал себе утренним поездом в Нью-Йорк, преисполненный радостного ожидания чуда, и его мысленные волны достигли коттеджа на холме, и проникли в дом, и он сохранил это приподнятое ощущение навсегда.