— Что вы все так уставились на меня? — осведомился толстяк.

— Он говорит, что ты должен был поймать его, — объяснил Конан. — Хотя мне кажется, что он помешался от страха. Ты знаешь его?

— Впервые вижу, — отмахнулся толстяк. — Эй, хозяин, выпивку и жратву мне! Живо!

— Несу, — послышался сиплый голос.

Конан оглянулся и увидел человека в кожаном фартуке, с голым волосатым торсом, который по внешнему виду и телосложению мог бы легко посоперничать с диким вепрем.

— Выпивки, — повторил толстяк. — И еды. Да поживее, Нергал тебя задери!

Кабаноподобный кивнул и скрылся за дверью, прикрытой занавесью из полой кхитайской травы.

Через некоторое время он вернулся, неся в одной руке оловянную кружку, наполненную так, что содержимое расплескивалось при ходьбе, а в другой — жареную фазанью ногу.

— Это тебе, — сказал он, протягивая руки к странному посетителю.

— Сожри меня морской змей! — воскликнул толстяк, принимая еду и выпивку. Потом шумно и надолго приложился к кружке. Закусив огромным куском фазаньей ноги, он пришел в доброе расположение духа, и обратил, наконец, внимание на нелепую пару на полу.

— Я поймал вора! — сказал Конан. — Он украл кошелек вон у того здоровяка у стены.

— Я плотник, — уточнил зачем-то бородач.

— Украл кошелек у плотника, — согласился Конан.

— Так что же мы стоим! — загрохотал вдруг толстяк. — Я убил двенадцать химер, двух морских змеев и одного кракена, и я не боюсь нечего! Эй, музыканты, играйте громче! Играйте песни моря! Так чтобы были в них слышны волны бездны, ветер и тучи!

Конан перевел взгляд на безумца и чуть ослабил хватку. Этим воспользовался стигиец, сумев выскользнуть из-под Конана, и рванул к двери.

Но на этом его везение закончилось. Потому что толстяк сделал резкое движение и вор затрепыхался в его железных лапах.