Праздник четвертого июля отменили.

Марти Кослоу встречает на удивление мало сочувствия даже у самых близких людей, когда сообщает им эту ужасную новость. Возможно, оттого, что они просто не понимают всей глубины его горя.

— Перестань валять дурака, — грубо прикрикивает на него мать. Она частенько обращается с ним резко, а когда ищет этому оправдание, то говорит самой себе, что не хочет испортить мальчика только потому, что он — инвалид и ему предстоит провести всю жизнь, не вылезая из своего кресла на колесиках.

— Подожди до следующего года! — уговаривает его отец, дружески хлопая по спине. — Вот увидишь, тогда праздник будет вдвое веселей! Вдвое лучше, трам-там, и веселей! Ты убедишься в этом сам, карапуз! Ей-ей!

Герман Кослоу — учитель физкультуры в средней школе. Наверное, поэтому он почти всегда разговаривает с сыном таким дурацким голосом, который Марти называет про себя голосом Старшего Товарища. Он также нередко употребляет междометия, типа «Ей-ей!» Все дело в том, что даже само присутствие Марти нервирует Германа Кослоу. Ведь тот уже давно живет в мире физически невероятно активных детей, бегающих, прыгающих, плавающих, играющих в бейсбол. Однако иногда, когда он на время покидает этот мир, ему на глаза попадается Марти, наблюдающий за происходящим вокруг из инвалидного кресла. Вот тогда-то Герман и начинает нервничать, а нервничая, он невольно произносит слова мычащим голосом Старшего Товарища, при этом повторяя без конца «Ей-ей!» и «Трам-там!», называя Марти своим «карапузом» и другими похожими именами.

— Ха-ха, наконец-то ты не получил хоть чего-то, что тебе хочется! — заявляет старшая сестра, когда Марти предпринимает попытку объяснить ей, с каким нетерпением ожидает этот вечер каждый год: огненные букеты в небе над парком, яркие разноцветные вспышки, сопровождающиеся громкими хлопками — БА-БАХ! — эхо от которых долго гуляет между холмами, опоясывающими город.