Илюха поморщился. Да и Митьку как холодом обдало. Определенно, Санька сегодня слетел с тормозов, но не скажешь ведь — высмеет «птенцов желтоклювых».

— А может, ну его нафиг? — нерешительно протянул Илюха. — Деньги вон они тута, дадим по шее и пойдем себе, возиться с ним еще…

— Нет, так будет не по понятиям, — недовольно протянул Санька. — Наказывать надо. Впрочем, — что-то, видимо, замыслив, продолжил он, — мы его действительно на первый раз пожалеем. Опускать не опустим, но как он сам сказал, так и сделаем. Он что сказал — «бьют». Вот и мы его… того. Но он же мелкий, его же калечить жалко, почки там плющить, яичницу делать. Мы его иначе накажем. Димон, — кивнул он Митьке, — выломай-ка где-нибудь тут ветку, знаешь, длинную чтобы и гибкую. А тебе, — повернулся он к мальчишке, — все-таки придется спустить штаны. Ща мы тебя березовой кашкой угостим. И смотри, пикнешь хоть раз — вдвое больше получишь.

Митька хмыкнул про себя и огляделся. Ну вот так-то все же получше первоначальных Санькиных закидонов. Вот эта березка очень даже вполне, вот мы сейчас этот прутик отломим, он как раз что надо.

— Стоять! — раздался сзади негромкий и даже вроде незлой голос, но почему-то брызнуть в стороны, как это было запланировано еще на подходе к «детскому городку», не получилось. Устланная хвоей земля засосала ступни не хуже трясины, а в желудке что-то булькнуло — и возникла странная, пугающая своей непонятностью пустота. Митька медленно обернулся.

Возле елки стоял среднего роста дядька в старомодном серо-голубом плаще, лысоватый и худощавый, с загорелым морщинистым лицом. Вроде не было в нем ничего особенного, и у Митьки даже мелькнула мысль, что уж втроем-то они этого лоха точно бы затоптали, Илюха вон на таэквандо уже пятый год ходит, да и у них с Санькой нехилый опыт уличной драки имеется. Но, вспорхнув яркой бабочкой, мысль эта съежилась робкой гусеницей и тотчас же уползла обратно в мозги.