А потом, отделавшись ото всех, мы уединились в дальнем уголке клуба, и уже там, вмиг став серьезными, говорили обо всем, о чем хотели, делясь друг с другом самым сокровенным. Мы как будто были созданы друг для друга! Мы одинаково смотрели на многие вещи, любили одну и ту же музыку, одни и те же фильмы… Разница в возрасте — пять лет, в беседе со многими казавшаяся мне непреодолимым барьером, в разговоре с Сашей не ощущалась совершенно. Она понимала меня, как никто другой, и это было прекрасно.

Чем же она покорила меня? Своим таинственным взглядом из-под приопущенных ресниц? Она всегда и на все смотрела так, чуть прищурив глаза, не то выражая презрение к этому миру, не то просто защищая глаза от яркости красок жизни. Хотя, быть может, все было проще, и Саша попросту была чуток близорука, но стеснялась одеть очки, и потому прищуривала глаза? Я не знал этого тогда, и уж тем более не знаю этого сейчас.

Даже моя Саша — та, которую создал я, и та не знает ответа на этот вопрос. Она прищуривает глаза просто потому, что делала это всегда. Всю свою жизнь, которую она помнит, но которой, на самом деле, никогда не было.

Быть может, меня покорил ее звонкий голос, переливавшийся в моей душе всеми тональностями звука. Быть может, ее внешность в целом? Она была маленькой и хрупкой — почти наполовину ниже меня, от чего во мне периодически вспыхивал инстинкт первобытного самца. Защити слабую самку… Наверное поэтому говорят, что большие женщины созданы для работы, а маленькие — для любви. Люди, сами того не сознавая, слышат голос предков из своей крови. Генетическая память — штука серьезная.