Старые, архаичные карты, начинка давно вышла из строя, и разглядеть можно было только контуры континента и населенные пункты. Работающие панели висели, наверное, только у больших начальников, к которым беженцам ходу не было. Так вот, за спиной Керби по крутым скользким тропинкам можно выбраться на обрыв. За густыми зарослями крупной, но несъедобной ягоды сразу начинаются песок и камни да изредка выпирают большие валуны, обрамленные жесткой рыжей травой. Это пустыня. Взобравшись на валун, можно увидеть вдалеке белесую полосу, которую легко принять за дорогу.

В первые месяцы нашего пребывания в Райской Рыбалке я чуть ли не каждый день продирался через цепкие ветки, лез на камни и долго всматривался в сторону белой полосы. Но так никого и не увидел, ни пешехода, ни вьюка - местную разновидность тягловой скотины. Однажды рискнул и почти полдня шел в ту сторону, а когда дошел, то увидел, что это действительно дорога, но идти по ней тут же расхотелось - она была усеяна костями, источенными песчаными ветрами, и, как мне показалось, среди них виднелись и человеческие останки. Может, в сезон ветров пропал здесь путник, а скорее, от жажды умер, не догадавшись свернуть к берегу или не зная пути. Сухо в пустыне, и, кстати, непонятно, где берут начало ручьи, выбивающиеся из-под камней близ скал, нависающих над поселком. Хорошая, вкусная вода, наверное, из подземных родников. Знать бы, где находятся колодцы, да и есть ли они вообще…

– Там пустыня, - сказал я. - Весь континент - пустыня. Некуда идти.

– А мы не одни пойдем, мы с караваном.

В слабом лунном свете я разглядел самодовольную ухмылку Керби. Он явно что-то вынюхал, и ему не терпелось в который раз показать свое превосходство. А ведь останься мы здесь навсегда, рано или поздно он может занять место старосты, - пришла мне в голову неожиданная мысль.

– Идет большой караван, вот так. И мы с ним пойдем до самой столицы, А там большой порт, и корабли прилетают часто, я знаю точно.