- Нет... Мне его подарили... Я прошу вас...

Но Вавилон Викторович уже не слушал. Заметив, что одно из окон в общежитии зажглось, он метнулся к торшеру, выключил свет и теперь, вскинув бинокль, стоял у своего окна, зорко вглядываясь вдаль, как капитан на мостике корабля.

- Аделаида домой наконец явилась, - объявил он. - Видно, со свиданий только что пришла, в такую позднь. Трудно мне с вами, девушки, болею душой за ваш моральный уровень!.. А Леонковалла все у окна сидит, читает...

- Это композитор был такой, Леонковалло, - несмело уточнил Юрий. Женского имени нет такого.

- А вот есть! В мире прекрасного свои законы, - отпарировал Вавик. - Вы поглядите, поглядите на нее! - Он сунул цейс в руки Юрию.

Анаконда, боясь рассердить Вавилона Викторовича, ибо теперь кое в чем зависел от него, поднес к глазам бинокль. Там, очень далеко и в то же время очень близко, за столиком возле окна сидела белокурая девушка в голубой кофточке. Окуляры обвели ее лицо тончайшей радужной каймой, как бы нимбом. Девушка что-то читала. Лицо ее было задумчиво.

- Славная девушка, - сказал Анаконда. - Очень симпатичная.

- Я же говорю: чистая Леонковалла, - подтвердил Вавик. - Жемчужина общежития! И притом безупречного поведения. Другие по танцулькам шастают, а она все книги читает. Маленькие такие книжечки.

- Может, стихи?

- Не знаю. Текста бинокль не берет. Давно уж надо мне технику посильнее... Тут один человек подзорную трубу продает. Трофейная, с немецкой субмарины. Да вот с материальными средствами у меня туго... А чайник-то, наверно, вскипел уже!

- Вавилон Викторович, у меня к вам просьбочка, - торопливо сказал Анаконда. - Очень прошу вас никому не говорить об этом шаре.

- О шаре!.. Буду нем как рыба или даже как могила. Но и вы сделайте одно благородное дело. Одолжите мне на эту самую подзорную трубу. Требуется восемьдесят пять дублонов, как говорили древние греки.