- Не слабей нас.

- Да я ему головой в живот ткну, он...

"Какие же они жестокие! - подумал Николай и тут же стал себя успокаивать: - Все дети жестоки, они не понимают, что причиняют боль. Мучают родителей, учителей, терзают кошек. Меня вот..." Объяснить словами можно было все на свете, но понять, оправдать? Николай не мог. Ему было мучительно жалко себя, своей беспомощности. На детей ему было наплевать.

- Шли бы вы домой, уроки учить! - крикнул он, обернувшись.

Голос сорвался, прозвучал хлипко и неуверенно. Мальчишки захохотали, они рассчитывали на реакцию и добились своего. Николай понял - он допустил ошибку, промолчи он, и они бы вскоре отцепились. Теперь другое дело.

- Нашелся учитель какой!

- Сразу видно - сам в школе отличником был!

Николай заставил себя не оборачиваться больше. Ему очень хотелось поймать мальчишек, хотя бы одного, оттрепать за уши. Но он знал - не выйдет, и они были уверены в своей безнаказанности.

- А ну кыш, мелочь пузатая! - прикрикнула с лавочки одинокая бабуся, давно наблюдавшая за событиями во дворе. - Чего к человеку причепились?!

У Николая от сердца отлегло - какая-никакая поддержка, все легче, а вот попробуй он проучить мальчишек, погнаться за ними - и бабка шум поднимет, сразу же примет сторону его несознательных мучителей.

Ребята притихли. Но ненадолго. На всякий случай перешли на другую сторону улочки, подальше от скамеек, стоящих у подъездов.

- На троих сообразим? - снова пропел звонкий голос.

- Дядь, давай споем "Шумел камыш", - вторил другой.

Мальчишкам было лет по двенадцать, не больше. Проводя каникулы в городе, они жаждали развлечений и завидовали тем, кто сейчас в пионерских лагерях.

- Не споткнись, дядя!

Николай, как нарочно, чуть не упал посреди улицы - нога подвернулась. Это его разозлило. Но все же он не оглянулся назад. Ему показалось вдруг, что нечто подобное с ним уже происходило. Остро резануло под ложечкой. Он напряг память, силясь зацепить кончик ускользающей нити. Было, было точно! Но что, когда, где? Вспомнить он, как ни старался, не смог.