Может, несколько усиков и оборвалось, но остальные держали крепко, продолжая стремительное врастание в организм человека. Торн был еже жив, когда с ужасом увидел, как кожаная куртка на животе покрывается чем-то, до боли напоминающим кору того самого дерева, к которому он так неосмотрительно прижался. И тогда человек закричал...

Крик давно затих, и ничто не нарушало тишину. Огромное узловатое дерево стало существенно шире в обхвате - если бы здесь оказался человек, склонный к художественному мышлению, он наверняка бы оценил своеобразный нарост на стволе, чем-то напоминающий гуманоида, протянувшего руки куда-то вдаль - очень к месту оказались две толстые, корявые ветви.

Рядом, на поляне, тоже было все в порядке: только куда-то исчезли тушки двух дриад, не оставив за собой даже примятой травы.

То, что в лесу произошло быстро, в городе проходило чуть дольше: и все-таки недостаточно долго, чтобы кто-то сумел принять адекватные меры. Несколько минут тряслась почва, но никто не обратил на это особого внимания, такие толчки не угрожали зданиям, и люди даже не вышли, чтобы поинтересоваться происходящим.

А посмотреть на это стоило... Город занимал около трех сотен квадратных километров долины, которая теперь больше напоминала озеро, по которому бегут круги, оставленные брошенным камнем. И камнем этим был сам город... Земля вздымалась кольцевыми волнами, которые разбегались от городских окраин, становясь все выше и выше... Кто-то, в чьи обязанности входило смотреть по сторонам, уже тянулся к микрофонам и передатчикам, когда волны, замерев на мгновение, двинулись обратно... И вот земляные валы, взметнувшись на чудовищную высоту в несколько десятков метров, сошлись...

Сторонний наблюдатель вряд ли смог бы сказать, что покрытая чудесной молодой травой равнина, пересекаемая весело несущей воды прозрачной рекой, когда-то несла на себе город...