- Не следует опускаться на планету, поскольку мы физически узурпируем прошлое. Приземление такого большого корабля вызовет серьезные изменения в природе конкретного района. Нарушится естественная последовательность причин и следствий. Мы не можем позволить себе такого вмешательства перед будущим, из которого пришли. Длительный дрейф на нынешней орбите позволит нам обнаружить признаки цивилизации, если человек уже существует. Но анализ материалов снимков едва ли даст нам необходимую точность. Радиация же тормозных двигателей запрещает нам опуститься ниже.

- Кто-то должен приземлиться! И это должен быть именно я, - историк вызывающе огляделся. - Я точнее других могу определить время по конкретным историческим признакам.

- Это надежный способ, хотя шанс и невелик. Но если человек - все еще только будущее? Кого ты спросишь?

Историк ответил не задумываясь:

- Период полураспада. Изотопные часы не ошибаются.

- Но тогда корабельный вычислитель будет долго считать.

Историк выказывал нетерпение. Его ждала встреча с прошлым без научной относительности предположений, неверно истолкованных фактов и недоразумений. Какой исследователь откажется от такой возможности?

- Как ты спустишься?

Десантные аппараты были рассчитаны на двойное управление. Экспедиционные ракетопланы использовались при дальних исследованиях и авариях. Но сейчас должен был спуститься только один человек.

Историк обдумал все. Может быть, он был просто откровеннее других, которые не хотели взглянуть правде в глаза. Кто знает?

- Воспользуюсь стратопланом.

Рискованно. Но это единственная возможность. Капсула с дельтовидными крыльями для скоростного планирования сгорит на высоте что-нибудь девяти тысяч метров. Спуск продолжится на парашюте.

- А возвращение? - капитан смотрел на историка в упор.

Тот побледнел, но ответил твердо, четко выговаривая слова: