Больше Энджелу Фиппс не видел никто.

— Моя жена, — сообщил мистер Бьюли управляющему банком, — должна вернуться в Лондон. Кажется, мы открыли объединенный счет на наши имена, когда думали остаться здесь?

— Совершенно верно, мистер Бьюли.

— Если не возражаете, мы закроем его и снимем все деньги наличными. Моя жена, — со смехом добавил он, — хочет, чтобы мы поехали в Америку, и нам могут срочно понадобиться деньги. Вот ее подпись — под моей.

Деньги были получены и плата за коттедж внесена. Тем же вечером мистер Бьюли уехал на автомобиле, очевидно вместе с женой. Никто ни в чем не сомневался, и (обратите внимание) никаких следов тела никогда не было обнаружено.

В следующий раз мы услышали о Роджере Бьюли, когда он через два года на концерте оркестра Лондонской филармонии в Куинз-Холле познакомился с Элизабет Моснэр.

Элизабет была стройной, артистичной и необычайно искренней блондинкой тридцати двух лет. Как и у Энджелы Фиппс, у нее было немного денег, впрочем, сумма достаточная, чтобы позволить себе брать уроки игры на фортепиано. Как и Энджела, она была одна во всем мире, за исключением брата, которого никогда не интересовало ее местопребывание.

Слушая великую музыку, Элизабет плакала, жалуясь на душевное одиночество. Мы можем себе представить эту пару в партере Куинз-Холла, когда под неистовое звучание струнных и деревянных духовых, приведшее в кульминации к триумфальному звону тарелок, Элизабет склонилась вперед и ладонь незнакомца потихоньку легла на ее руку.

Они поженились летом в маленькой церквушке в Бейсуотере, возле целомудренного жилища Элизабет, после чего отправились в коттедж, который мистер Бьюли арендовал в деревне между Денемом и Джерардс-Кросс.