Однажды летним днем 1934 года наш старый друг старший инспектор Мастерс вошел с упомянутым досье в кабинет заместителя комиссара отдела уголовного розыска.

Массивный и вежливый, как карточный шулер, с седеющими волосами, тщательно зачесанными на лысую макушку, Мастерс положил досье на стол заместителя комиссара.

— Вы вызывали меня, сэр?

Заместитель комиссара, маленький седовласый человечек с кроткой внешностью, кивнул, не вынимая изо рта короткую трубку.

— Насчет Бьюли, сэр?

— Да.

Мастерс покраснел от возбуждения.

— На сей раз, сэр, мы доберемся до этой свиньи!

Заместитель комиссара вынул изо рта трубку и откашлялся.

— Да, но мы не можем его и пальцем тронуть, — отозвался он.

— Не можем тронуть, сэр?

— Пока что нет. Если он убил этих женщин…

— Если! — фыркнул Мастерс.

— …то, что он сделал с телами? Где доказательства смерти?

Последовала пауза, во время которой Мастерс стоял по стойке «смирно», вытянув руки по швам. В кабинете было очень жарко, и лицо шефа казалось Мастерсу напряженным.

Заместитель комиссара придвинул лежащий на столе блокнот.

— «Лавры», Кроуборо, — негромко прочитал он. — «Вид на поле для гольфа», Денем. «Глубокая долина», Скарборо. — Он провел рукой по блокноту. — Во всех этих коттеджах проживал Бьюли. Наши люди месяцами рылись там, Мастерс, но не обнаружили ничего!

— Знаю, сэр. Но…

— Ни пятна крови, ни зубной пломбы, ни какого-либо намека на смерть. Так что это не пойдет. — Заместитель комиссара поднял светлые глаза от блокнота. — Предположим, Бьюли заявит, что эти женщины до сих пор живы и покинули его по собственному желанию?