Однажды летним днем 1934 года наш старый друг старший инспектор Мастерс вошел с упомянутым досье в кабинет заместителя комиссара отдела уголовного розыска.

Массивный и вежливый, как карточный шулер, с седеющими волосами, тщательно зачесанными на лысую макушку, Мастерс положил досье на стол заместителя комиссара.

– Вы вызывали меня, сэр?

Заместитель комиссара, маленький седовласый человечек с кроткой внешностью, кивнул, не вынимая изо рта короткую трубку.

– Насчет Бьюли, сэр?

– Да.

Мастерс покраснел от возбуждения.

– На сей раз, сэр, мы доберемся до этой свиньи!

Заместитель комиссара вынул изо рта трубку и откашлялся.

– Да, но мы не можем его и пальцем тронуть, – отозвался он.

– Не можем тронуть, сэр?

– Пока что нет. Если он убил этих женщин…

– Если! – фыркнул Мастерс.

– …то, что он сделал с телами? Где доказательства смерти?

Последовала пауза, во время которой Мастерс стоял по стойке «смирно», вытянув руки по швам. В кабинете было очень жарко, и лицо шефа казалось Мастерсу напряженным.

Заместитель комиссара придвинул лежащий на столе блокнот.

– «Лавры», Кроуборо, – негромко прочитал он. – «Вид на поле для гольфа», Денем. «Глубокая долина», Скарборо. – Он провел рукой по блокноту. – Во всех этих коттеджах проживал Бьюли. Наши люди месяцами рылись там, Мастерс, но не обнаружили ничего!

– Знаю, сэр. Но…

– Ни пятна крови, ни зубной пломбы, ни какого-либо намека на смерть. Так что это не пойдет. – Заместитель комиссара поднял светлые глаза от блокнота. – Предположим, Бьюли заявит, что эти женщины до сих пор живы и покинули его по собственному желанию?

– Но если они не объявятся…

– Бьюли не обязан доказывать, что они живы. Наша задача доказать, что они мертвы, – если мы в состоянии это сделать.