День восьмой выдался на редкость удачным. Ася преодолела робость перед речкой и дала унести себя течением на полкилометра вниз, не побоялась збрести далеко в лес, где нашла и малинное изобилие, и потревожила сонное семейство гадюк. Не просто потревожила, но и пришибла палкой одну из них - и вовсе не от страха, а от чистого озорства. Еще день назад такое себе Ася и вообразить не могла.

Однако вечером женщина ограничилась кормлением кошек и собак, а к курятнику не пошла. Может именно потому, что ее тянуло туда.

Перед сном Ася приняла ответственное решение, не закрывать окно на ночь.

Проснулась она посреди ночи, как ей показалось, от сквозняка.

Ася встала, зажгла керосиновую лампу, сделала шаг к окну и ...

Она едва сумела не обмочиться от ужаса. На подоконнике стояла курица.

- Тьфу, кыш, нечисть.

Курица стояла неподвижно и грозно, как памятник самой себе.

Ася потянулась к старой отцовской двухстволке, которую захватила с собой на всякий случай - для обороны от возможных насильников. Взвела курок.

Курица наконец что-то усекла, и, выйдя из величественной позы, слетела с подоконника.

А женщина взялась рукой за ставню и тут заметила, что перед окном стоит целый взвод пеструшек. Именно слово "взвод" пришло ей первым делом в голову.

А потом Ася поймала себя на том, что страха сейчас нет, скорее уж какое-то очарование. И, пожалуй, дерзость.

Она бросила двухстволку на кровать и легко взобралась на подоконник, не выпуская лампу из руки.

В этот момент взвод перегруппировался, явно давая ей место в середине.

Ася спрыгнула во двор и побежала к забору. Куры устремились за ней, выдерживая походный порядок в виде клина.

Ася никогда не отличалась особой ловкостью, но сейчас она не ощутила никакой робости перед преодолением высоты, и легко, с одного прыжка, перемахнула через забор. Куры не отстали от нее и на сей раз.