Дюпель несся к выходу, ловко лавируя между столами, перепрыгивая через перевернутые стулья и уклоняясь от тянущихся к нему рук. На ходу рвал обертку на горлышке и раскупоривал бутылку — он понимал, что его вот-вот нагонят и был полон решимости глотнуть хоть немного прежде чем у него отнимут драгоценную добычу. Что будет потом, уйбуя не волновало; он запрокинул бутылку и жадными начал опустошать содержимое.
То, что вкус у виски какой-то странный, Дюпель понял далеко не сразу. Но даже когда осознал, не остановился — оторваться от горлышка сейчас было выше его сил.
Уйбуй почти допил бутылку, когда, наконец, смог перевести дух. Утер рот тыльной стороной ладони — и вдруг понял, что в "Средстве от перхоти" стало тихо. Никто его не преследовал, никто не кричал. Красные Шапки стояли вокруг и смотрели на Дюпеля во все глаза, так, словно наблюдали за каким-то удивительным зрелищем.
И тут в голову уйбуя закралось страшное подозрение. Словно во сне, он поднял бутылку, поднес поближе к глазам, чтобы рассмотреть этикетку в густой полутьме кабака.
— Водка… — выдохнул он.
— Гы! — раздалось из притихшей толпы.
— И что теперь с ним будет? — спросил кто-то.
Ответ Дюпель не расслышал. Впрочем, что с ним будет, он знал. Неспособные опьянеть от виски, напитка, жизненно необходимого для мыслительного процесса Красных Шапок, от водки дикари валились с ног.
Голова закружилась, в голове зашумело.