— Не вторгайся в мое личное пространство!

Тем не менее, расправа над сокамерником бывшему банданному, похоже, не помогла: он угрюмо плюхнулся на застеленную сомнительного цвета простыней кровать, уткнулся лысой головой в ладони и горестно простонал:

— Сабля меня убьет!

Бывший костюмный неожиданно присел рядом с ним, и, приобняв соседа во внезапном порыве искреннего пьяного сочувствия, потряс того за татуированное плечо и пробормотал:

— Понимаю, братан, как я тебя понимаю! Моя пила меня тоже со свету сводит!

— Пила? — бывший банданный приподнял голову и уставился на неожиданного утешителя с проблеском интереса в глазах. — Не слышал… Новый уйбуй, что ли?

— Да если бы новая! — хмыкнул собеседник. — А ведь была у меня одна… Молоденькая, гладенькая, умненькая… И совсем дешево мне обходилась — только из провинции приехала… А пила — она старая… Глаза б мои ее не видели!

— А Сабля если меня к утру своими глазами не увидит, то мне кранты, в натуре, — вернулся в мир своих волнений бывший банданный.

Его сосед находился в той стадии опьянения, когда собеседник для поддержания разговора был уже и не особенно нужен. Он икнул и, видимо, переживая у себя в голове какой-то момент из прошлого, заговорил с внезапной агрессией:

— Ну и сволочь же ты, Зинка! Я же всё для тебя… Столько барахла накупил! Тачку, квартиру, шмотки брендовые! На косметологов сколько денег спустил, на хирургов пластических, сколько тебе жира откачали, а ты, зараза, — брачный контракт, кодироваться, бизнес делить?.. Нет, вот ты скажи мне, братан — как тебя?