Наступила заря третьего дня с начала бури, но положение судна не стало лучше. Волны по-прежнему вливались на палубу и уносили все встречавшееся. Трудно было судить о направлении корабля. Он дал течь, и это доказывало, что его корпус уже сильно пострадал; казалось ясно, что если буря не утихнет, "Великий Океан" недолго выдержит ярость волн.

На лице капитана лежало выражение жестокой тревоги. "Великий Океан" подходил к области моря, усеянной низкими коралловыми островами. Волны могли выбросить на один из них корабль, и тогда погибло бы и ценное судно, и ценный груз, а может быть, и все люди. Предупредить же такую возможность Осборн был не в силах, благодаря жалкому состоянию корабля.

Всю эту ночь шквалы гнали судно. На рассвете ветер ослабел, волны немного успокоились. Тем не менее капитан продолжал идти фордевиндом, так как "Великий Океан" слишком пострадал, и было небезопасно поставить его наперерез волнам. Теперь готовились поднять запасные мачты, и измученные матросы усердно работали под наблюдением Осборна, когда Сигрев и Уильям вышли на палубу.

Уильям огляделся и с изумлением заметил, что высокие мачты исчезли вместе со своей оснасткой и с парусами и что на палубе беспорядок.

- Посмотри, дитя мое, - сказал Сигрев, - как здесь все разрушено, опустошено; видишь ли, как гордость человека смиряется перед мощью Всевышнего.

- Да, да, - подтвердил Риди.

- Но, папа, - помолчав спросил Уилли, - как же мы доберемся до Сиднея без мачт и парусов?

- Сделаем все, что можно, - сказал Риди. - Мы, моряки, редко теряемся, и еще до ночи, даст Бог, у нас опять будут кое-какие паруса. Мы потеряли большие мачты. Что же? Поставим запасные, маленькие, с маленькими парусами и, если будет угодно Богу, все же увидим Сидней. А как здоровье барыни? спросил старик, обращаясь к Сигреву. - Лучше ли ей?