- Понимаю, - ответил Сигрев, - но как мы доберемся до берега?

- Я уже думал об этом, - ответил Риди. - Я попрошу вас и даже мастера Уильяма помочь мне поднять на палубу маленькую шлюпку. Правда, ее дно пробито, но я достаточно хороший плотник, чтобы поправить ее. С помощью просмоленных парусов я сделаю ее настолько непроницаемой для воды, чтобы она доставила нас до берега. Позже я еще лучше приведу ее в порядок. Мы отплывем при дневном свете.

- А что будет с нами на берегу?

- Там, где так много кокосовых пальм, нечего было бы бояться голодной смерти, даже если бы у нас не осталось съестных припасов на "Великом Океане". Вот я боюсь, что у нас окажутся затруднения относительно воды, так как это низкий остров, очень низкий, и вряд ли в этом отношении все будет хорошо.

- Я благодарю Всевышнего за то, что Он спас нас, Риди, - сказал Сигрев, - а все-таки наше положение ужасно. Мы очутимся на унылом острове... И может быть никогда ни одно судно не пройдет близ нас, не возьмет на свою палубу... Тут мы будем жить и умрем... Мои дети вырастут, похоронят нас с вами, свою мать, состарятся. И все мои планы, все надежды разлетятся. Это печально, Риди, сознайтесь, это ужасно печально.

- В сравнении с вами я старик, - прервал его Риди, - а потому имею право сказать вам, сэр, что вы неблагодарны.

И он с жаром стал уговаривать его, говоря об Иове и приводя другие примеры из Священного Писания.

- Простите меня, сэр, - в заключение сказал Риди, - но, право, я почувствовал, что должен был говорить так, как я говорил с вами.

- Вы правы, - отозвался Сигрев, - я благодарю вас и больше не буду жаловаться.

Пожав старику руку, Сигрев спустился в каюту, а Риди стал делать приготовления для починки шлюпки. Когда все было окончено, Риди сел и глубоко задумался. На рассвете его разбудили собаки; вечером они бегали по всему кораблю, но, не найдя никого, улеглись спать подле двери в каюту. На рассвете опять выбежали на палубу и стали прыгать вокруг старика и лизать ему лицо, лая от радости.