— …свойство жать на спуск в спорных или сомнительных случаях, — закончил Ангара.
— Ну… в общем, да, сэр.
Ангара с минуту размышлял.
— Неплохая идея, коуд. Проблема только одна. Мне в голову не приходит ни один политик в этой системе, которого можно было бы хоть в самом первом приближении квалифицировать как миротворца или пацифиста. В камбрийской истории последних лет подобные имена просто отсутствуют. У вас есть какие-нибудь кандидатуры?
Гарвин покачал головой и взглянул на Ньянгу.
— Кроме меня, — вздохнул Иоситаро, — извините, сэр. Мои файлы пусты.
— Так что, боюсь, — резюмировал Ангара, — вам придется действовать на свой страх и риск. Как далеко вы намерены забраться?
— Так далеко, как только сможем, сэр. Надеемся, до самого сердца Конфедерации — Центрума.
Глава 3
— В данный момент, — поведала коуд Фицджеральд Гарвину, — вы не входите в число моих любимых строевых офицеров.
— Нет, мэм.
— И вы, хаут Иоситаро, значитесь в том же списке.
— Да, мэм.
Они оба стояли навытяжку перед своим бригадным командиром.
— Мне снова приходится напоминать вам, что в Корпусе существует такая вещь, как субординация. Это значит, что если вас, уголовников, посетила идея, то с ней полагается обращаться ко мне. И только потом, если я ее, допустим, одобрю, по инстанциям — к данту Ангаре. Вместо этого я выясняю, что отпускаю вас обоих шнырять неизвестно где, как будто вы до сих пор в РР… и что вы все это якобы сами придумали.
— Извините, коуд, — пробормотал Гарвин. — Я забыл.
— Старые привычки умирают медленно, — поспешно добавил Ньянгу.
— Жаль, дант Ангара не одобряет некоторые виды… наказаний, которые практикуют другие армии. Такие, как распятие.