— Проклятье, — проговорил Дилл, пропустив это замечание мимо ушей. — Придется повыпендриваться.

— В пределах разумного.

— Эй, — оживился здоровяк, — у меня классная идея. Раз уж вы берете Аликхана, и никому не обязательно знать, что он владеет всеобщим наречием, его можно использовать в качестве…

— …экспоната, — закончил за него Гарвин. — «Спешите видеть самого смертельного врага человека»… «Взгляните на него в оргии гниющей плоти»… «Демон-каннибал из кошмара за пределами звезд». И всякий, кто подойдет к его клетке, будет говорить свободно, не догадываясь, что у мусфия ушки на макушке.

— Черт, — сказал Дилл, — и здесь вы меня обскакали.

— Как всегда, — улыбнулся Гарвин.

Бен хохотнул.

— Дело стоит того, чтобы просто увидеть его в клетке.

— Только когда кругом будет публика.

— Этого будет достаточно. Я прихвачу этого… как его… херасиса… тьфу… арахиса, чтобы кидаться в него.

— Полагаю, — произнес Ньянгу, — все это в благородных традициях РР — проситься добровольцами неизвестно куда. — Взмахом руки он указал на выстроившееся перед ним подразделение. — Кто-нибудь отсутствует?

— Нет, сэр, — отрапортовала сент Моника Лир. — Кроме одного человека в госпитале, который не хочет в отставку раньше времени.

— Ладно, — кивнул Ньянгу и повысил голос. — Я горжусь вашей храбростью и глупостью, подлые, трусливые грязееды. Итак, в листовке были указаны специфические данные. Те, кто обладает какими-либо из них, остаются в строю, Остальные, которые, подобно мне, ищут приключений на халяву, покидают строй и отправляются обратно в казармы.

Он выждал. Люди начали нехотя расходиться, пока не осталось шестьдесят человек из более чем ста тридцати единиц личного состава.

— Прекрасно, — объявил Ньянгу, обводя взглядом мужчин и женщин. — Что ж, посмотрим. Страйкер Флим… Что вы планируете добавить к делу? Я имею в виду, помимо вашего мрачного видения всего происходящего.