— Боюсь, добрый мой варвар, что это может заинтересовать также воров, грабителей, насильников и прочую малопочтенную публику. Ты меня понимаешь.

— Естественно, — отозвался Конан с набитым ртом.

— Она богата, говорю тебе. Она хорошо заплатит за собственную безопасность. Если бы ты согласился охранять жизнь моей госпожи…

— Должно быть, она действительно хороша собой и щедра, если ты, прослужив у нее недолго, так ее расхваливаешь, — заметил варвар.

Дворецкий чуть покраснел, и Конан отметил это не без удовольствия. Возможно почтенный пожилой человек и сам влюбился в эту даму. Такое случается сплошь и рядом. Время от времени она позволяет целовать себе ручку или ножку, а он за это при случае даст за нее содрать с себя кожу. Умно, подумал Конан.

А вслух произнес:

— Я должен посмотреть па твою госпожу. Если это какая-нибудь старая глупая корова, страдающая одышкой и мнительностью, то будь она хоть набита золотыми монетами — я не соглашусь охранять ее.

Дворецкий медленно залился краской.

— Как ты смеешь! — проговорил он. — Моя госпожа — самая прекрасная, умная…

— Понял, понял — перебил Конан и отошел от колонны. — Ну так веди меня к ней! Если она и впрямь хороша, клянусь, я убью ради нее кого угодно, хоть демонов из преисподней.

Дворецкий посмотрел на варвара так, что стало ясно: он в этом не сомневается.

* * *

Госпожа действительно оказалась очень хороша. Очень умна. И очень одинока. У нее имелся только один недостаток. Она была воровкой, и Конан очень хорошо знал ее.

Зонара! — воскликнул он, едва дворецкий торжественно затворил дверь, и они остались наедине.

Конан! — вскричала она, бросаясь ему в объятия. — Какими судьбами?

Решил проверить, не скучали ли без меня здешние алмазы, рубины и прочие золотые побрякушки, — ответил Конан. — Я ведь не знал, что их уже развлекаешь ты!