Лепет, слова начинают изменяться, в словах появляется необыкновенная ясность; детское смешливое словотворчество сопутствует вертикали. Когда летишь -- смеешься. А потом не до смеха. Там, в чёрном выгнутом море, позволяющем приближаться и видеть, но всё-таки видеть издалека, из-за кем-то очерченных пределов, -- там нам чудится слишком многое, многократно переотражённое в чужих глазах; там уносят за тридевять земель залётные ветры; там встречаются ангелы и плещется над глубинами неземная музыка. Небеса -- смесь времён, наслоения грозных световых фронтов; наука давным-давно выяснила, что свет не стареет, и мы наблюдаем звёзды через сотни лет совершенно не изменившимися.

Звёзды были так близко.

Утро, ослепительный дождь из дыр в крыше, сквознячок через высаженные стекла, -- осколки, сор, везде-то зачем, могла бы ограничиться кухней, лунная птица, дурочка, сказка о семи ветрах и драконе. Жила-была курочка ряба, да не простая, а золотая; улыбнись, ну же, осколки -- ерунда, залечим. Главное не это, главное -- мы там побывали, главное -- лад да любовь. Скажи-ка, я не обижусь, ты до вчерашнего никого туда не сопровождала? А что -- я? Нет, никогда ещё я не находился так высоко. Никогда не доводилось посещать поднебесье. Славно там.

Салат из зелени, света, и чуть-чуть соли добавь, вот так; ты права, здесь очень мило. Ну конечно, радость моя, всё для тебя и всё по высшему разряду; даст бог -- обустроим нашу нору всем на диво. Чуланы блестящим завалим, в холодильниках -- отборные червячки да зёрнышки, у изголовья -- шлем виртуальный. В будущем. Это мои заботы; ты летай! Тебе нельзя не летать. Давай и днем попробуем разочек, согласна?

И вечером, и в разную погоду, и вокруг знойной южной луны, и в предрассветном безмолвии тоже.

Месяц прошел.

Мёд у нас закончился и масло. Не забудь соль, ты всегда забываешь соль, ты забываешь о разных пустяках, из-за разных пустяков всегда мы портим настроение друг другу. Глупо, правда? Жаль, что уже, что позади, казалось -- что-то там такое… Такое, что не опишешь, казалось мне, наплывы сфер, звенящие огни на хрустальном ходу, а теперь -- то ли померещилось, то ли унеслось, исчезло почему-то. Заботы отвлекают, да и полёт уже не тот: потяжелела она, повелительница снов, обретя земную оболочку.