Я бы обязательно его сбила, трогаясь, если бы не забыла нажать сцепление. Однажды, когда я осторожно поворачивала с площади Омониа на улицу Святого Константина на десяти милях в час, крепко прижавшись к левому тротуару, мне навстречу очертя голову вылетело такси по неправильной стороне. Его уверенно наглое поведение заставило меня дальше ехать значительно правее. Потом я препиралась на узкой улице с двумя пешеходами, которые слезли с тротуара без единого взгляда в моем направлении. Откуда я могла знать, что это улица с односторонним движением? Мне тогда помогли тормоза. Хуже было с осликом цветочника, но я задела только цветы. Его хозяин оказался очаровательным — отказался от денег, которые я поспешно протянула, и фактически подарил все вышибленные из корзины растения.

Учитывая все, люди очень добры. Единственный действительно неприятный человек — мужчина, который плюнул на капот, когда я задумчиво выезжала из-за застывшего на остановке автобуса. Незачем было так уж проявлять свой темперамент, я и тронула-то его чуть-чуть.

К тому времени, когда я выбралась на главную дорогу из Афин вдоль Священного пути, выяснились две истины. Во-первых, оказывается несколько недель на старом Хиллмане Элизабет по деревенским дорогам Англии (Филип, естественно, никогда не позволял мне прикасаться к своему автомобилю) — не совсем адекватная подготовка к поездкам по Афинам на странной машине, у которой руль с левой стороны. Во-вторых, у облезлого лимузина обнаружился неожиданно мощный мотор. Если бы не его древний вид, если бы это оказался один из лоснящихся трансатлантических монстров, которые используются в Афинах как такси, я бы и не подумала сесть за руль, но его внешность меня успокоила. Почти родной старый Хиллман. Через три минуты обнаружилось, что он трогается с места, как реактивный самолет, а ко времени, когда я осознала его неограниченные возможности как орудия убийства, было слишком поздно. Я двигалась с потоком транспорта, и безопаснее казалось не вылезать.