- Почему ты не летаешь? - спросил он.

Кажется, от такой неожиданности лингвист икнул.

Возможно, специалисту, натренированному на сложные психологические ситуации, легко было бы дать ответ с посылкой на знакомство, но Уфри, в страхе, что разговор прервется, ляпнул первое, что взбрело в голову: Крылья слабые - никак не взлететь.

Хм приподнял край индикаторной ткани, ощупал ее и тут же резко отпустил. Ткань, успевшая отметить химический состав его пота, тяжело шлепнулась на прежнее место. А Хм изрек свое знаменитое "Хм" и заторопился прочь.

Уфри долго не мог успоиться.

- Видали? - возмущался он, разбирая забарахливший метеозонд.Их, значит, интересует, почему я не летаю... Остальное для них в порядке вещей! - Уфри усмехнулся.- Принять индикаторы за крылья... Вот уж действительно, слабоваты крылышки...

Уфри отшвырнул шарик зонда и, сердито сопя, полез в люк.

Утро принесло новость: караульного Хм на своем посту не оказалось. Уфри занялся приготовлением к старту. О Хм он не вспоминал - не поздоровались при встрече, незачем прощаться. Но Хм обьявился.

Если бы не металлический топор, его нельзя было бы узнать.

Лицо залито кровью, волосы спутаны запекшейся раной, обнаженная грудь густо покрыта царапинами, а на плечах огромный тюк. Подойдя к Уфри, Хм осторожно опустил тюк и перерезал обвивавшие его веревки. В то же мгновение оттуда вынырнула тонкая шея в воротнике из жестких перьев, и голова, увенчанная изогнутым клювом, туго стянутым кожаным ремешком, закачалась перед Уфри.

Выпроставшиеся крылья десятиметровой длины, чудовищно взмахнув, отбросили воздушной волной Уфри в сторону.

- Возьми,- указал на бьющуюся птицу Хм.- Сильные крылья. Можно лететь.