- Мексиканец в бархатном сомбреро, - неизвестно к чему сказал управляющий.
Контролер, проскользнувший в дверь за спиной Марта, угодливо кашлянул за спиной.
И тогда управляющий начал читать стихи". Поэму об удалом мексиканце, который увез любимую девушку на вороном коне.
Обернув красавицу портьерой,
Он ее забросил иа мустанга...
Рифмованные строки очень странно звучали в устах управляющего. Он неправильно ставил удареиия и терял рифму. Видно было, что после выпускного экзамена в школе ему ни разу не приходилось читать стихи. Март между тем соображал, каким образом эти куплеты могли попасть сюда. Ведь они лежали дома. Неужели он сам положил их в палку с делами? Проклятая рассеянность!
- Так вы поэт, господин Март? Так вы поэт, спрашиваю я? Почему не отвечаете?
Март пробормотал что-то в том смысли, что он не поэт, но иногда сочиняет из любви к прекрасному.
- Прекрасное! Вот этот мексиканец - прекрасное?
- О вкусах не спорят, - робко пролепетал Март. Он остро презирал управляющего за то, что тот нагло рассуждал об искусстве, а еще больше себя за робкий извиняющийся тон. Контролер кашлянул за спиной, не то кашлянул, не то хихикнул.
Март понял наконец, каким образом его стихи попали сюда.
- Я из вас эту поэзию вышибу! - орал управляющий. И тогда, неожиданно для всех и для самого себя. Март отчетливо сказал:
- Поэзию вышибить нельзя. Это врожденный дар. У некоторых его нет совсем.
Вот такой был Март. Девять лет он терпеливо сносил мелкие придирки контролера, а сейчас самому управляющему, и при хозяине, кинул в лицо: "У некоторых, у некоторых, его нет совсем".