Конторщик поглядел, как барахтается утопающая в чернилах, и написал каллиграфическим почерком на левой странице;
"Пшеница Дюрабль IV категории,
Остаток со стр. 246:
Кг... 6529, гр... 600".
Девять лет изо дня в день Март записывал зерно. У зерна была категория, сорт, влажность, вес, цена, сортность, клещ. Конторщик в жизни не видел клеща, с трудом отличил бы пшеницу Дюрабль от ячменя Золотой дождь. Его дело было не различать, а регистрировать наличность. Девять лет изо дня в день зерно, записанное слева в приходе, медленно пересыпалось на правую страницу, а расход, и выдавалось "по накладным за No... Потом приходила новая партия по наряду No... тоже с сортом, влажностью и клещом.
Девять лет текло зерно с левой страницы на правую. Девять раз в конце толстой книги Март подписывал; "Остаток на 31. XII... кг. ... гр..." Это означало, что год прошел и до конца жизни осталось надписать на одну книгу меньше.
Муха выбралась все-таки из чернильницы и поползла по стеклу, волоча за собой лиловый след. Неприятно было смотреть на нее - горбатую, со слипшимися крыльями. Март поддел ее пером и стряхнул обратно в чернильницу.
- Ужасно много мух у нас, - заметил счетовод. - И с каждым годом все больше.
Бухгалтер поднял голову;
- Что ж удивительного? Плита прямо под нами, чуть повар начнет гонять мух, все они летят к нам.
- Житье этому повару, - вставил контролёр. - Сыт, семью кормит еще. Жена к нему три раза в день с кастрюлями ходит. Если считать, что в каждую порцию он не докладывает ложку масла, сколько же это выйдет к концу года? Тысячи и тысячи!
- Да, от честного труда не разбогатеешь, - подхватил счетовод. Порядочную девушку нельзя в театр пригласить. Водишь, водишь ее сторонкой мимо буфета, фотографии на стенках показываешь.